Автор: Admin

Все мы знаем, что трансплантация органов часто спасает жизни даже в самых тяжелых случаях. У нас в Израиле этим уже полтора десятка лет занимается Национальный центр трансплантологии. Но помимо работы по организации и координированию пересадок, есть у его сотрудников и другая, не всем видимая, но очень важная миссия.

На протяжении многих лет в Центре существует программа психологической поддержки людей, которые потеряли членов своей семьи и пожертвовали их органы больным людям. И хотя, по многочисленным свидетельствам, осознание того, что смерть твоего близкого спасла жизни других, зачастую приносит облегчение, тем не менее, этим людям приходится нелегко. И потому раз в месяц в разных концах страны проходят собрания групп поддержки, где родственники посмертных доноров и работники Национального центра трансплантологии собираются, обсуждают проблемы, делятся тем, что у них на душе. Помогают друг другу.

Сейчас из-за карантина, связанного с эпидемией коронавируса, такие встречи стали невозможными. Однако именно теперь они нужны многим людям, как никогда. Потому директор Национального центра трансплантологии Тамар Ашкенази, постоянно проводящая такие встречи, организовала их виртуально. Через программу Zoom уже не раз в месяц, а еженедельно группы вновь встречаются и обсуждают насущные вопросы, часто касающиеся эпидемии коронавируса – как уберечься, какие предпринимать меры, чтобы болезнь не вошла в их дом, и как при этом не бояться. Мы поговорили с двумя участницами такой группы, которая ранее собиралась в Беэр-Шеве, в больнице «Сорока».

 

Александра Софер рассказывает:

— Полтора года назад у меня умер брат, и наша семья дала согласие на пожертвование его органов. К сожалению, мои родители не владеют ивритом, поэтому сейчас на эти группы я прихожу с племянником, сыном моего брата. Ему 16 лет, и ему эти встречи очень помогают. Там он порой может рассказать о том, о чем молчит в семье. Там ему проще. Помощь Тамар, как прекрасного психолога, просто бесценна. К тому же услышать других, узнать, как они справляются с ситуацией, очень помогает. Мы в группе недавно, но там есть те, кто уже много лет живет с этой болью, и их опыт очень важен.

А сейчас, во время эпидемии мы обсуждаем актуальные вопросы, связанные с ней и карантином: я очень волнуюсь за своих пожилых родителей. При этом мы переходим и на другие темы, чтобы отвлечься от нынешней трудной ситуации. Для меня видеть людей, которые за это время уже стали родными, тоже большая радость, особенно когда все другие наши контакты так ограничены. Это помогает не впадать в панику и депрессию.

 

Леа Блажчук. 10 лет назад у Леи умер полуторагодовалый сын — Томас, и она пожертвовала его органы, которые подарили шанс на вторую жизнь трем больным. В группе поддержки Леа уже много лет.

— На этих встречах мы говорим о том, что волнует каждого, кто потерял своего близкого, -рассказывает Леа.

— Туда приходят люди, которые после тяжелой утраты заново учатся жить. На каждой встрече мы обсуждаем какую-то тему – как провести первый праздник после потери близкого, стоит ли убирать его вещи и т. д. Это тяжелые вопросы, но проговаривая их, не держа в себе, мы получаем облегчение и помогаем друг другу. На встречах всегда бывает много слез, но много и радости.

Сейчас, во время карантина мы встречаемся через Zoom, и темы так или иначе связаны с эпидемией. Для меня эта эпидемия особенно страшна, ведь вирус дает осложнение на легкие. Дело в том, что тяжелая эпилепсия, приступы которой приводят к остановкам дыхания, стала причиной смерти моего сына. А сейчас моя дочь болеет той же болезнью и при приступах она перестает дышать. Я очень боюсь, что коронавирус может коснуться и ее – она находится в группе риска и может не пережить заражения. Мои старшие сыновья тоже болеют эпилепсией, и хотя лекарства помогают держать болезнь под контролем, но и за них я сильно переживаю. Мы говорим о наших детях, о дистанционном обучении, в общем обо всем, что беспокоит нас сейчас. Эта группа очень важна для всех: мы пытаемся ободрить друг друга, она словно дает нам воздух.
Работники центра поддерживают нас и помимо встреч, постоянно звонят, помогают во всем. Я уже 6 лет парализована, и председатель центра Тамар Ашкенази, которая проводит с нами группы, помогла мне приобрести электроколяску, переделать все в доме так, чтобы я могла всем пользоваться – специальный душ, подъемник на второй этаж и т.д. Двора из Центра трансплантологии сделала нам удивительный сюрприз, организовав для моего сына бар-мицву. Я очень благодарна им и всем работникам центра, которые не оставляют нас все эти годы.
От себя я хочу обратиться ко всем: стоит подписать карту добровольного донора «Ади» и, если не приведи Б-г, в вашей семье случится такое же горе, как у меня, и у близкого человека диагностируют смерть мозга, не надо сомневаться – важно согласиться на пожертвование органов, чтобы спасти жизни других, коль уж не удалось спасти жизнь вашего родного. Ведь и они – кому-то родные и близкие.

 

В Израиле существует программа добровольного донорства «Ади», оформив карту которой, человек выражает желание стать донором органов после смерти. В большинстве случаев родные покойных выполняют их волю, когда к ним обращаются за согласием на пожертвование органов.

Оформить карту донора «Ади» может каждый израильтянин, начиная с 17 лет.  Это можно сделать и на русском языке в интернете по адресу: http://adi-card.org

Ответы на любые вопросы о донорстве органов, которые остались неосвещенными в статье, вы найдете на странице «Ади» в Фейсбуке.

Когда мы говорим о трансплантологии, то обычно вспоминаем о научных достижениях, пациентах, донорах и хирургах. Но все это было бы невозможным без огромного количества других самоотверженных профессионалов: медсестер, координаторов, которые работают для спасения жизней. И хотя окружающие не всегда обращают внимание на их работу, но те, кому помогают эти люди, знают, насколько она необходима.  Хотелось бы, чтобы об этом узнали все. Сегодня наша статья о медсестре отделения гемодиализа Юлии Петровой, репатриантке из Украины.

Ей 44 года, замужем, дочери 12 лет. В 2006 году Юлия репатриировалась в Израиль. В Украине она была учителем украинского языка и литературы, а здесь пошла учиться в школу медсестер при больнице «Меир». Еще будучи студенткой, во время практики в отделении диализа она поняла, что это — то место, где она может принести наибольшую пользу.

 

— У нас постоянные пациенты, что позволяет узнать каждого из них поближе, — рассказывает Юлия, — вовремя отследить изменения в состоянии больного и оказать медицинскую помощь или психологическую поддержку. Немаловажную роль в моем выборе места работы сыграло знакомство с коллективом. Инструктаж для нас – студентов – проводили Аяла Сибони и Ирит Ротшильд. Это два профессионала и замечательных человека, которые любят своё дело, «болеют» за него и подают прекрасный пример для подражания.

После окончания учебы в школе медсестёр Юлия осталась работать в больнице «Меир» в отделении гемодиализа. И окончила также курсы по нефрологии и по координированию больных, ожидающих пересадку донорских органов.

— Заниматься помощью по координированию больных, нуждающихся в пересадке почки, мне предложили в первый же год моей работы в отделении. Я тогда плохо понимала, что именно буду делать, но воодушевленная благородной целью — помочь людям обрести шанс на независимость от диализа и более полноценный образ жизни, я согласилась.

— Юлия, расскажите, что входит в ваши обязанности сейчас?

 

— В мои обязанности входит подключить больного к аппарату «искусственной почки», оказать неотложную помощь, объяснить пациентам, что эффективность лечения зависит от соблюдения ими определенной диеты, предписанного режима употребления жидкостей и приема назначенных препаратов.

Однако диализ, даже самый современный, не заменяет функцию почек полностью. По роду моей деятельности, у меня часто спрашивают совета, оставаться ли на диализе или делать пересадку? Я объясняю, что трансплантация предпочтительна. После пересадки почки качество и продолжительность жизни пациента не хуже, чем у здорового человека. Нет надобности делать диализ (в среднем по 4 часа 3 раза в неделю), не нужно соблюдать специальную диету и режим питья, не надо принимать горсти таблеток. Да, есть необходимость в постоянном приёме иммуносупрессивных препаратов во избежание отторжения почки. Риск при самой операции не выше, чем при любой другой.

Моя  работа в качестве помощника координатора заключается в помощи пациенту в  сборе всех необходимых документов и анализов для пересадки почки, контакте с врачами  и социальными работниками, а также с Национальным центром трансплантологии, Нужно вовремя докладывать об изменении статуса больного при нестабильности его состояния или других обстоятельствах, которые могут нежелательно повлиять на трансплантацию. Кроме того, координатор каждые 3 месяца берет у кандидатов на пересадку анализ крови на антитела и отправляет в общенациональную лабораторию с образцами всех реципиентов. Эти образцы используются для проверки тканей донора и реципиента на совместимость при наличии донора.

 

— Кто может получить донорский орган?

— Любой нуждающийся в пересадке почки пациент, который является гражданином Израиля, отвечает медицинским критериям и утвержден лечащим врачом-нефрологом и хирургом, специализирующимся на пересадке почек. Список для пациентов всех больниц и диализных центров общий. Координирует все виды трансплантаций Национальный центр трансплантологии. Записаться в очередь можно только после начала замещающей терапии, то есть гемодиализа или перитонеального диализа. На более раннем этапе трансплантацию могут пройти пациенты, имеющие донора-родственника или альтруиста.

— Сколько лет может служить донорская почка?

— От живого донора – от 10 до 20 лет и больше, от скончавшегося – около 10 лет. Невозможно точно сказать, сколько прослужит донорская почка.

— Не является ли возраст помехой к получению донорской почки?

— Возраст не является препятствием. Однако пожилой пациент, находящийся в очереди на донорский орган, может получить почку только от умершего пожилого донора.

— Изменилась ли ваша работа сейчас, во время эпидемии коронавируса?

 

Сейчас мы работаем в режиме чрезвычайного положения. Коллектив поделён на 2 группы (одна работает по четным дням, другая – по нечётным). Основные группы разбиты на маленькие подгруппы, которые занимаются одними и теми же пациентами. Работаем по 12-16 часов, через день. Таким образом мы не пересекаемся друг с другом. И в случае, если кому-то придется уйти на карантин, его смогут заменить без ущерба работе. Мы работаем в масках, халатах и защитных очках. При проявлении симптомов у пациентов (кашель, температура, затруднение дыхания) делаем анализы, чтобы как можно быстрее выявить и изолировать больного.

На данный момент в больнице «Меир» есть пациенты с коронавирусом, которым делают диализ в специально обустроенном отделении для больных COVID 19. К ним поднимаются наши медбратья для проведения диализного сеанса. Во время подключения пациента к машине диализа и отключения от неё медперсонал надевает защитную спецодежду, во время проведения самого сеанса медики находятся в изолированной комнате и наблюдают за пациентом с помощью камер и датчиков, регистрирующих состояние больного.

— В Израиле существует программа добровольного донорства «Ади». Оформив карту «Ади», человек выражает желание стать донором органов после смерти. В большинстве случаев родные покойных выполняют их волю, когда к ним обращаются за согласием на пожертвование органов. Как вы относитесь к этой программе?

— У меня тоже есть такая карта. Я считаю хорошим и благородным делом помочь людям даже после своей смерти. Мы тоже объясняем своим пациентам и их родным, что в законе о трансплантации есть статья, согласно которой все владельцы карты донора «Ади» и их ближайшие родственники в случае необходимости пересадки получают приоритет в списке ожидающих.

Оформить карту донора «Ади» может каждый израильтянин, начиная с 17 лет.  Подписаться на нее можно и на русском языке в интернете по адресу: http://adi-card.org

Ответы на любые вопросы о донорстве органов, которые остались неосвещенными в статье, можно получить на странице «Ади» в Фейсбуке

 

Беседовал Алексей С. Железнов