Опубликовано

Речь Яира Лапида после принятия бюджета

Ключевое слово этого момента — ответственность. Мы взяли на себя ответственность. Это случилось благодаря тому, что мы научились заполнять пробелы, управлять кризисами и ставить перед собой правильные цели.

Мы решили, что вместо того, чтобы наносить друг другу удары в спину, будем прикрывать спины друг другу. В самой сложной коалиции в истории Израиля мы отбрасываем эго, чтобы построить систему, которая руководит страной.

Мы ответственные люди. У нас нет времени на склоки в Твиттере, у нас есть страна, которой нужно управлять. Мы пообещали вернуть здравомыслие, мы пообещали сформировать правительство, мы пообещали принять бюджет. И мы выполнили обещания.

Цель этого бюджета — не политики, а студенты в Ашдоде, полицейские в Иерусалиме, пережившие Холокост в Реховоте, медсестры в Беэр-Шеве и малые предприятия в Хайфе.

Этот бюджет дает израильской экономике конкурентное преимущество. Израильтяне — самые творческие люди в мире. Мы заложили здесь основы экономики, основанной на технологиях, инновациях и изобретательности.

Не все можно исправить за одну ночь, но мы также заложили основу для всего, о чем позаботимся в ближайшем будущем. Это правительство также направит деньги на пенсионеров, солдат, на пособия по безработице для частных предпринимателей.

Это счастливый день, и я не планирую сражений в этот прекрасный день, но в нем была еще одна печальная вещь: то, что было сказано на пленуме спикеру Кнессета Микки Леви, уродливые проклятия, грубость, которые выходили за все допустимые рамки.

Микки — достойный член своей семьи, его родители были членами «Эцель», он всю жизнь служил Государству Израиль, а ему выкрикивали ужасные проклятия за то, что он просто выполнил свою работу.

Мне не нужно подкреплять его, потому что он силен и сам, но те, кто кричал ему эти слова, перешли границы дозволенного. А тот, кто сидел рядом, все слышал, и не остановил подстрекательства и проклятия, несет такую ​​же ответственность.

Но закончу я на хорошей ноте. Премьер-министр Нафтали Беннет, министр финансов Авигдор Либерман проделали потрясающую работу. Я хочу поблагодарить вас за то, что сотрудничество, о котором мы уже забыли, стало возможным. Я хотел бы поблагодарить всех партийных лидеров, Бени Ганца, Мейрав Михаэли, Гидеона Саара, Ницана Горовица и Мансура Аббаса, которые также храбро выдержали бесконечный поток расистских и уродливых оскорблений.

Я хотел бы поблагодарить и лидеров коалиции, Идит Силман, Боаза Топоровского, министра Зеэва Элькина, которые сотворили немало чудес, всех лидеров фракций и депутатов кнессета. Мы сотворили историю.

צילום: חיים צח, לע״מ

https://www.facebook.com/lapid.ru/posts/427058695479693

Опубликовано

42 дня молчания в тюрьме и 10 дней дома

Моше Фридман, известный израильский адвокат, специализирующийся на вопросах уголовного и наследственного права, до перехода на адвокатскую практику имел стаж работы в израильской полиции. Многие из тех, кто сейчас читает эти строки, особенно пожилые люди, хорошо знают его из выступлений по радио Река, другим, кто любит черпать информацию из Интернета и социальных сетей, также будет интересно познакомиться с несколькими знаковыми случаями из его богатой юридической практики.

Здравствуйте Моше. В силу моей профессии, хоть я даже и близко не адвокат, мне часто приходилось участвовать в судебных разбирательствах по гражданским делам, и я заметил – моя «здоровая» жизненная логика очень слабо совпадает с логикой израильских судов и адвокатов, а иногда и полностью противоречит ей. Всё, что кажется мне важным и принципиальным, как потом выясняется, не имеет значения, и, наоборот, всякие «мелочи», о которых я вовсе не думал, или  не знал – оказывают решающее влияние на решения судов. И так не только у меня. Далеко не все люди следуют советам своего адвоката. Часто это приводит к печальным последствиям для них. Скажите, Моше, а как обстоит дело с этим фактором в области уголовного права в Израиле?

Можете мне поверить, что оно обстоит нисколько не лучше, а даже хуже того, о чём Вы только что говорили. Разумеется, потому, что в уголовных делах излишняя самоуверенность подследственных может привести к куда более трагическим результатам после проигрыша в суде.

И какие же основные ошибки допускают те, кому «посчастливилось» столкнуться с обвинениями в уголовно-наказуемых делах?

Почти все ошибки связаны с незнанием, а точнее с недопониманием основополагающего момента израильского уголовного права. Здесь,  в отличие,  от, например, бывшего СССР, обвиняемый не должен доказывать в суде свою невиновность. Доказать его вину – это проблема полиции, следствия и прокуратуры. Задача адвоката и его подзащитного – опровергнуть в суде эти доказательства. И вы, да и многие наши читатели, наверное, хорошо осведомлены из средств массовой информации, о том, что израильская полиция работает не всегда на высшем уровне, и с объективной доказательной базой в большинстве случаев у них не всё в порядке. И тогда следователи прибегают к многочисленным уловкам, трюкам и даже провокациям – для того, чтобы добрать недостающие звенья цепи из уст самого обвиняемого.

Поэтому во многих случаях я требую от клиентов выполнять чёткие указания: например,  использовать право на молчание, не отвечать на вопросы вообще, не говорить в камере, не говорить со следователем, молчать по дороге, когда везут на заседание суда в полицейском автобусе.

Но многие люди не выдерживают напряжение молчания, срываются и потом могут оказаться за тюремной решёткой.

Пример Задорова самый красноречивый – если бы дело вёл с самого начала тот адвокат, что есть у него сейчас – не было бы и самого дела.

Ну, дело Задорова у всех на слуху. А какие примеры Вы можете привести из своей практики?

Интересно, что не только новые репатрианты делают ошибки подобного рода.

2 истории из  моей практики, касающихся «сабров», уроженцев Израиля.

Один из известных в Израиле врачей,  руководитель специальной службы минздрава, связанной с ЦАХАЛом (израильской армии), был обвинён в том, что он за деньги выдаёт солдатам справки для освобождения от службы. Его друзья обратились ко мне с просьбой защитить его. Я быстро понял, что у полиции нет реальных доказательств его вины. Приезжал к нему в тюрьму и 4 дня с 8 до 9 утра  (в 9 каждый день начинался допрос у следователя) пытался втолковать ему в голову молчать на допросах, и обучить его этому искусству.

Врач даже обиделся. И на четвёртый день мне позвонил его следователь, сказал, что мой клиент хочет говорить со мной. И выяснилось, что тот не может больше молчать, он хочет всё объяснить. Начитанный и очень грамотный человек с высшим образованием, был убеждён, что ему без проблем удасться доказать следователю с  10 классами, что он по тем или иным причинам никак не мог совершить то, что инкриминируют ему в вину.

И, разумеется, всё это вышло против него. Следователю удалось «припутать» его к тем или иным эпизодам, суд посчитал его частично виновным, и только благодаря моим стараниям как его адвокату судья ограничился назначием исправительных работ.

Выходит, вашего клиента подвело высшее образование, эрудированность, начитанность – т.е. его интеллект. Если бы не всё это, дело в суде скорей всего бы развалилось?

Уверен, что да. И вот вам второй пример ровно противоположного свойства. Ко мне пришли дети, скажем так, выходца из Северной Африки, и слёзно умоляли спасти их папу, которого арестовали по подозрению в убийстве менялы валюты и участии в группировке, занимающейся ограблением этих менял.

Этот человек имел всего 4 класса образования, в своё время был вынужден покинуть школу и идти работать, чтобы помочь семье выжить. Я спросил у него, что он делает, если врач выписал ему несколько видов таблеток – принимает их частично? Нет, ответил он, я в таких случаях полностью полагаюсь на врача. Так смотри на меня точно, как на врача. Молчи. Даже не здоровайся со следователем. А я буду делать свою работу, чтобы опровергнуть те доказательства, которыми располагает полиция.
Этот человек полностью выполнил все мои указания. Даже когда его везли в суд с еще «двумя обвиняемыми по другим делам», машина «внезапно сломалась» и все полицейские вышли, чтобы участвовать в её «починке». Известный мне трюк, ещё с тех времён, когда я сам работал в полиции. Оставшиеся двое других стали приставать к нему с расспросами, по типу, а что у тебя за проблемы, но он молчал. Те даже возмутились, ты что язык проглотил? За 42 дня, что он сидел в камере предварительного заключения, полиция 6 раз(!) добивалась от судьи продления его содержания за решёткой, закон позволял делать это из-за тяжести предъявленных обвинений. И, в конце концов, судья сказал – всё — у вас нет реальных доказательств, нет и его сообщников. Он был выпущен на свободу прямо в зале суда, и там же поцеловал меня, своего адвоката, в лоб.

Для меня эта история имела неожиданное продолжение. Через 10 дней опять приехали его дети. Оказывается, он настолько привык молчать, что ни с кем в семье он всё это время тоже не разговаривает. Они заплатили мне деньги, чтобы я поехал в Хайфу и объяснил ему, что со своей семьёй он может спокойно общаться.

Н-да. А что же на самом деле, он был виновен?

Не знаю, и потому не могу точно ответить на этот вопрос. А в принципе, меня это и не должно касаться. Моё дело было выстроить правильную линию защиты и выиграть дело в суде – с божьей помощью мы справились с этим вместе с моим подзащитным – вот и всё.

Знаете, несмотря на мой сравнительно с другими, может быть,  больший опыт в гражданских делах, я несколько шокирован тем, что Вы мне сейчас рассказали. Получается, угодив в ту или иную историю, всегда нужно молчать на допросах – это самый надёжный способ выйти сухим из воды?

Разумеется, так дело обстоит далеко не всегда. Но, если ваш адвокат порекомендовал вам именно такую тактику поведения – надо неукоснительно следовать ей и ни в коем случае не проявлять излишнюю самостоятельность.

 

Как можно с Вами связаться?

Тел 03-5103344, факс 03-5103366

e-mail mfhg@zahav.net.il

ул. Эйн а-Коре 10, Ришон ле-Цион,  Израиль

 

Продолжение следует…

Опубликовано

Яир Лапид: «Это власть патриотов страны, а патриоты не убегают от проблем, они их решают»

Речь Яира Лапида на заседании фракции «Еш Атид» 25.10.21

 

Я хочу на минуту отставить в сторону все второстепенное и сосредоточиться на главном. Бюджет будет принят. Коалиция работает. Основная часть трудностей состоит в том, что мы работаем с проблемами, которыми не занимались в течение десяти лет.

Посмотрите, что происходило вчера на заседании правительства и в кнессете. Мы занимались решениями проблем арабского сектора, климатическим кризисом. Решали вопросы помощи пережившим Холокост. Обсуждали помощь людям с ограниченными возможностями, молодежным движениям и меньшинствам. Мы хотим позаботиться обо всем, чем предыдущая власть пренебрегала годами.

Когда вы решаете какие-то проблемы, неизбежно возникают споры. Случается конфликт интересов. Единственный способ избежать этого – ничего не делать. У созидания есть цена, но мы готовы ее заплатить.

Это правительство не на 10% правое или на 10% левое. Это стопроцентное правительство на благо граждан Израиля. Это власть патриотов страны, а патриоты не убегают от проблем, они их решают.

В ближайшие четыре года мы будем делать дело и спорить между собой. Мы утвердим бюджет, снизим дороговизну жизни, продолжим вести борьбу с коронавирусом, но мы также будем спорить — о поселениях, палестинцах, безопасности и экономике.

Вчерашнее заседание кабинета министров продолжалось особенно долго. В то же время у кнессета была исключительно длинная ночь. И там, и там приняли решения, которые не принимались уже много лет. Они повлияют не только на нашу жизнь, но и на жизнь наших детей.

Наша страна меняется. Изменения – это всегда сложный процесс. Всегда найдутся те, кто попытается не допустить их и повернуть все вспять. Но мы не повернем назад. Государство Израиль движется к лучшему. Мы примем бюджет и повысим обороты.

https://www.facebook.com/lapid.ru/posts/419244082927821

Опубликовано

Как получить вид на жительство в Израиле, имея судимость – советы адвоката

В этой статье мы вкратце ответим на вопрос: «Как получить вид на жительство в Израиле или как репатриироваться в Израиль, имея судимость или уголовное прошлое?»
В Законе о возвращении сказано, что существуют обстоятельства, при которых государство Израиль может отказать человеку в праве на репатриацию и получение израильского гражданства, даже если он еврей.
Одним из таких оснований для отказа в репатриации и в получении любого статуса может явиться факт того, что кандидата на получение вида на жительство в Израиле сочтут потенциально опасным для общественной безопасности государства.
Это же правило используется при рассмотрении любой просьбы о получении статуса (вида на жительство) в Израиле, включая просьбы о начале ступенчатой процедуры легализации на основании вступления в брак с гражданином Израиля или на основании сожительства (гражданский брак) с гражданином Израиля, в том числе для однополых пар.
Директива МВД номер 0001.2.5 (смена статуса туриста на статус нового репатрианта) чуть шире раскрывает понятие «общественной опасности».
Для принятия решения об отказе в просьбе на репатриацию либо на получение статуса (вида на жительство) в Израиле МВД принимает во внимание следующее: когда было совершено преступление, количество преступлений, тяжесть наказания, сколько времени прошло с момента освобождения до подачи просьбы о легализации в Израиле, тяжесть самого преступления.
Из данного перечня абсолютно ясно, что для определения понятия “опасности” нет четких и объективных критериев. На практике судьбы людей решают работники МВД, исходя из их субъективных взглядов на жизнь, полностью зависящих от их культуры, кругозора, воспитания, ментальности и религиозных традиций.
В одном из случаев, которым мы занимались, муж израильтянки, обратившийся в эмиграционный отдел с просьбой об объединении семьи, был осужден в России за причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. Чиновники МВД очень долго не могли понять, что речь не шла об умышленном убийстве.
МВД может свободно игнорировать факт того, что по законам страны исхода судимость давно погашена и даже была бы давно погашена по израильскому закону.
На практике чиновники МВД Израиля, видя в справке из информационного центра, скажем, Украины, данные о любой судимости, спешат вынести вердикт: “ опасен.”
Но такие ситуации не является безвыходными.
Очень часто с тем, чтобы добиться справедливости, нам приходиться подавать апелляции, обращаться в апелляционные суды, а зачастую, обжаловать решения этих судов.
Мы не беремся за ситуации, в которых не верим в положительный исход дела. Например, мы отказались заниматься делом человека, дважды осужденного за разбой и за побег из колонии.
Вместе с тем мы выиграли дело осужденного двадцать лет назад за изнасилование, хотя нам пришлось дойти до самых высших судебных инстанций.
Как правило, с тем, чтобы доказать МВД или суду, что человек, обратившийся за получением статуса в Израиле, не является общественно опасным, мы прибегаем к получению  заключений психологов, социальных работников, психиатров и криминологов.
Если подавший просьбу о репатриации или о получении вида на жительство в Израиле в своей стране будет объявлен в розыск, то можно не сомневаться, что МВД сразу же ему откажет.
Разыскиваемый по одному из громких московских уголовных дел государственный чиновник высокого ранга успел въехать в качестве туриста в Израиль.
В связи с тем, что разыскиваемый являлся сыном еврея, нами была подана просьба о его репатриации, в чем был сразу же получен отказ.
На основании того, что российское уголовное дело имело политическую подоплеку, мы продолжали добиваться репатриации чиновника. В конечном итоге, нами был подан иск в БАГАЦ.
Весь этот процесс занял несколько лет. Де-юре наш клиент находился в Израиле без законных на то оснований. Де-факто никто не мог его выслать из страны, так как не было принято окончательного решения об отказе в просьбе на получение гражданства.
За эти несколько лет интерес в России к этому уголовному делу пропал и, официально объявив, что обиделся на Израиль, чиновник благополучно вернулся в Россию.
Опубликовано

Яир Лапид: «В глобальном мире не бывает локальных кризисов»

Речь министра иностранных дел Яира Лапид на конференции местной власти Muni Expo 2021, посвященной инновациям

Эпидемия коронавируса напомнила нам, что в современном взаимосвязанном мире не бывает локальных кризисов. В 21 веке все кризисы глобальны. Они начинаются в одном месте и сначала кажутся нам локальными, а потом распространяются повсюду.

Ипотечный кризис 2008 года начался в пригородах американских городов, где люди брали ссуды на жильё, которые не могли себе позволить. Он превратился в финансовый кризис, поразивший весь мир.

Кризис радикального исламизма начался как конфликт между суннитами и шиитами в Персидском заливе, но затем добрался до Нью-Йорка, Парижа, улиц Брюсселя, лондонского метро,​​ Африки и Индии, Газы и Дженина.

Климатический кризис начался в дымовой трубе завода, в выхлопе автомобиля. Сегодня он достигает ледников Антарктиды, тропических лесов Бразилии, угрожает нашим океанам, кислороду, которым мы дышим, вызывает волны экстремальной жары и холода.

Кризисы могут быть глобальными, но их решения – локальны. Борьба с кризисами всегда точечная, на местах. В своем районе, на своей улице, в своем доме.

Возьмем, к примеру, климатический кризис. Израильтяне всегда считали, что это слишком большая проблема для них. Мы маленькая страна на Ближнем Востоке, у нас свои бесконечные сложности, какое там влияние мы можем оказать на климат?

Но потом пришли наши дети и сказали: «Дело не в климате, а в нас. Как мы будем растить ваших внуков, если никогда не сможем отвести их в парк, ведь здесь 250 дней в году будет невыносимая жара».

Наши дети хотят знать, что мы делаем для того, чтобы они не жили в загрязненном задыхающемся мире с чудовищными наводнениями, резкими колебаниями температуры и полоской пляжа, которая вот-вот может исчезнуть.

Эта дискуссия, по большому счету, — не о климате, а о личной ответственности. Решениях, которые принимает каждый из нас. Какую машину мы купим в следующий раз? Что мы оставим в парке после барбекю? Готовы ли мы потратить еще две минуты, чтобы разделить мусор?

Если каждый из нас внес лепту в развитие климатического кризиса, значит мы не такая уж малость. Но это работает и наоборот. Если каждый из нас в Хайфе и Шанхае, Цфате и Стокгольме немного поменяет свои привычки, вместе мы сможем изменить тенденцию.

Коронавирус тоже в лишний раз подтвердил, что у глобальной проблемы может быть локальное решение. Эпидемия вернула в центр самосознания и действий две концепции, которые казались нам уже устаревшими: национальное государство и его исполнительный орган – муниципальные власти.

Перед эпидемией уже шли дебаты об отступлении национального государства перед лицом глобальных корпораций. Microsoft богаче, чем большинство стран, Facebook знает о гражданах больше, чем все разведывательные организации, Google контролирует повестку дня больше, чем любой лидер. Но без действующего государства с эпидемией не справиться. Кому-то нужно закрыть границы, укрепить больницы, обеспечить соблюдение правил, закупить вакцины и убедиться, что они дойдут до каждого гражданина.

Все это невозможно без действующего местного самоуправления. Эффективный и современный муниципалитет, обладающий технологическими возможностями, — единственный орган исполнительной власти, которому можно доверять в условиях кризиса.

Чем масштабнее кризис, тем острее встает вопрос о том, как довести мировую информацию и мировую науку до отдельного гражданина? Это зависит от уровня функциональности правительства. Насколько оно инновационно, насколько эффективно.

На африканском континенте вакцинировано только 4% населения. В районном совете Гезер вакцинировано 76% жителей, 51% вакцинирован третьей вакциной. Это те же вакцины Pfizer и Modernа, одна и та же наука, так в чем разница?

Разница в качестве информации, в управлении информацией, в инновациях. Глава регионального совета Гезер Ротем Ядлин знает, где находятся его жители и как у них дела. Как и вы, она связана с ними онлайн, у нее есть база данных с информацией об их материальном положении и состоянии здоровья.

Ротем может сказать, что в Бейт-Узиэле никто не болеет, поэтому поселок «зеленый», а в кибуце Шаалвим 17 больных, поэтому он «оранжевый». Ее решения основаны на информации, и так можно жить с эпидемией.

Она также имеет специальную базу данных по системе образования. Она знает, как обстоят дела в школах, детских садах, с воспитателями и помощницами в этих учреждениях. Поэтому школы там остаются открытыми.

Перед нами модель. Такой будет модель антикризисного управления в текущем веке. То, что раньше занимало месяцы, будет занимать дни. Это значит, что даже борьба с очередным кризисом может длиться не многие месяцы, а считанные дни. Системы не начинают строиться во время кризиса, они должны быть готовы, и нам нужно инвестировать в них сейчас, а не когда уже слишком поздно.

Израиль реагировал быстро, потому что у местных властей страны есть готовые информационные и коммуникационные системы. Изначально они предназначались для военных действий, но сделать быстрый переход в ситуации эпидемии было несложно.

Когда я посещал Герцлию, мэр города Моше Фадлон познакомил меня со своей системой управления во время эпидемии. Ее создали несколько лет назад совместно с командованием тыла для следующей войны, но она также сработала и во время коронавируса.

Я видел подобную систему во время визита в Бат-Ям. Это город с относительно пожилым населением, поэтому у мэра Цвики Брота есть система сбора и распространения информации среди таких людей. Когда пришла эпидемия, которая приносит наибольший ущерб пожилым людям, он знал, как до них достучаться.

Во время коронавирусной эпидемии мы поняли, что карантины не помогают.  В глобальном и мобильном мире нет реального способа закрыть страны или даже населенные пункты. Решение не может быть жестким, оно должно быть гибким. Решение – это инновации, скорость реакции, контроль информации. Международные организации и глобальные компании сосредоточат свои усилия на поиске решений.

Помимо МИДа, это тема, которой я занимаюсь больше всего. Для меня инновации и прогресс являются ключом к управлению государством Израиль. Они являются ключом к балансу экономики, здоровья и нужд общества.

А решения – это не только вакцины, но и инновационное управление жизненно важными системами. Школами, общественными поликлиниками, системами поддержки престарелых и малообеспеченных слоев населения.

В региональном совете Ганей-Тиква, у Лиззи Делариче все мусорные баки имеют датчики, определяющие приоритет вывоза мусора. Это экономит деньги и время и предотвращает распространение инфекций. Неслучайно этот же совет первым разместил автоматы для самостоятельного сбора комплектов для экспресс-тестов на коронавирус. Они привыкли так думать и так работать, а общественность доверяет им и желает сотрудничать.

Корона-кризис еще не завершился, но придут и другие кризисы. Никто не обещает, что они будут следовать один за другим. Они могут разразиться и вместе. Глобализация принесла миру много благ, но она также открыла эпоху неопределенности.

Если один микроб в далеком городе в Китае может привести к глобальной эпидемии за несколько недель, то это может сделать и другой микроб, и один террорист, и одно цунами и, конечно же, то, о чем мы еще даже не думали и не ожидаем.

Поэтому нам нужно сосредоточиться на том, что мы действительно знаем. А знаем мы, что лучший способ справиться с любым кризисом – это сильные системы контроля и надзора, которые могут быстро и эффективно достучаться до каждого гражданина.

Нам нужны актуальные базы данных. Нужно, чтобы наши лаборатории и исследовательские институты были лучшими в мире. Нам нужны местные власти, которые знают, как быстро донести ответы и решения до каждого гражданина.

Инвестиции во все это мы делаем сейчас. Наконец-то мы утверждаем бюджет. В израильской экономике будет проведен ряд крупных реформ. Огромные средства инвестируются в образование, транспорт, здравоохранение и высокие технологии. Но этого мало. Нам необходимо усилить инновационность местного самоуправления в Израиле. Это не произойдет за один день, но это процесс, на котором мы должны сосредоточиться немедленно.

Инновации – это разница между успехом и неудачей. В период эпидемии инновации – это разница между жизнью и смертью. Это дает возможность доставить до каждого гражданина вакцину, которая спасет его жизнь; информацию, которая также защитит его, и незамедлительную помощь, в которой он нуждается.

Это правительство не только новое, но и инновационное. Это правительство прогресса. Сегодня мы разрабатываем технологии и методы работы, которые защитят граждан Израиля в этом кризисе и в кризисах будущего. После эпидемии коронавируса мир разделится на две части. Те, кто только пытался выжить, отойдут на задний план. Те, кто адаптируются к новому миру, создают правильные технологии, развивают сложное и эффективное местное самоуправление, прорвутся в первые ряды.

Государство Израиль выходит из эпидемии, из двухлетнего гражданского паралича, из трудных дней в сфере безопасности, из ядовитого и подстрекательского дискурса. У нас нет простых задач. Если мы будем работать грамотно, особенно если мы будем работать вместе, мы выйдем из кризиса намного сильнее, чем были до него.

Опубликовано

Закон об инвалидах расширяется: историческое изменение, касающееся детей-инвалидов

После многомесячных обсуждений и встреч между членами комиссии кнессета по труду и соцобеспечению, министрами социального обеспечения Меиром Коэном и министром финансов Авигдором Либерманом, руководством Института национального страхования и представителями организаций инвалидов была достигнута договоренность об увеличении ассигнований на нужды инвалидов на 900 млн шек. в дополнение к принятому ранее увеличению в 1,8 миллиардов. Общее увеличение бюджета на пособия и льготы по инвалидности составит 2,7 млрд шекелей, из которых 350 миллионов шек. предназначены для детей-инвалидов.

В рамках соглашений было решено, что помимо запланированного увеличения средств на 2021 год, в 2022 г. будет еще одна добавка к бюджету, в первую очередь для детей-инвалидов.

В частности, ожидаются следующие изменения:

Пособия на получение особых услуг для детей-инвалидов будет уравнено с аналогичным пособием взрослых. Это означает дополнительную выплату от 176 до 436 шек. в месяц. И это помимо уже согласованных ранее добавок к пособию по инвалидности в 2021 г.

Детям со стопроцентной инвалидностью будут добавлены сотни шекелей. Родителям детей, находящихся в специальных учреждениях, будет выплачиваться пособие около 1000 шек. Также детям, которые остаются в данных учреждениях по достижению совершеннолетия, и взрослым, будет выплачены дополнительные пособия в тысячи шекелей.

Граница требований для подачи просьбы о пособии на получение особых услуг понижается до 40% инвалидности, что позволит претендовать на это пособие также людям с ограниченными интеллектуальными возможностями и аутистам. Новые репатрианты-инвалиды будут получать такое же пособие, как и остальные. Увеличится размер надбавок для пожилых людей-инвалидов и многое другое.

На прошлой неделе прошли первые два раунда обсуждений, на которых все стороны подтвердили свою приверженность поиску решений для изменения тяжелого положения детей-инвалидов, и теперь это обещание выполняется. Этот шаг стал возможным после разных законодательных поправок, включая совместное решение о том, что привязка пенсии по инвалидности к средней заработной плате в хозяйстве начнет применяться после всех указанных доплат, в январе 2023 года.

Меир Коэн, министр труда и социального обеспечения: «Одна из целей, которые я поставил перед собой при вступлении в должность, — положить конец неопределенности с пособиями по инвалидности, существовавшей в течение многих лет. Сегодня – торжественный день для нашего общества, когда израильское правительство демонстрирует свою солидарность и заботу о людях с ограниченными возможностями. Есть и другие уязвимые группы населения, которые ожидают от нас помощи, и мы никого не оставим без внимания».

Авигдор Либерман, министр финансов: «Это исторический шаг, который выражает мою глубокую приверженность нуждам людей с ограниченными возможностями. Мы продолжим вести себя ответственно, сохраняя при этом рост экономики и создавая процветающую страну».

Опубликовано

Яир Лапид: «Война за демократию»

Речь на церемонии, посвященной памяти премьер-министра Ицхака Рабина

«Рабин погиб не от рук правых. Настоящая правая идеология демократична. Рабина убили те, кто не желал принимать израильскую демократию».

 

Между убийством Рабина и событиями прошедшего года есть четкая связь. Это этапы великой борьбы Израиля. Но не между правыми и левыми. Великая борьба Израиля ведется между людьми, которые верят в демократию, и людьми, которые пытаются ее разрушить.

Рабин погиб не от рук правых. Настоящая правая идеология демократична. Рабина убили те, кто не желал принимать израильскую демократию. Игаль Амир хотел уничтожить саму идею демократии. Он сказал себе, что большинство не решает. Он знает лучше.

Если кто-то уверен, что большинство в стране не должно решать, – он не сторонник национального лагеря. Он крайний экстремист и националист. Вместо того чтобы любить страну, он ненавидит всех, кто думает не так, как он.

Крайние националисты – не патриоты. Крайние формы национализма – это не любовь к стране, а стремление к вымогательству и угрозам. Идеологические потомки Игаля Амира сидят сегодня в израильском кнессете. Получают легитимацию, являются желанными гостями в телестудиях. Если бы мы не совершили чудо, сменив правительство, сегодня они были бы министрами.

Последние выборы стали референдумом по демократии. По вопросу о том, хотим ли мы по-прежнему жить в демократическом обществе, где главенствует закон, или хотим прийти к популистскому, авторитарному, экстремистскому и националистическому режиму. Именно этому были посвящены последние выборы. В этом кардинальное различие между нынешней оппозицией и коалицией. Не левые против правых. Раскол идет между теми, кто верит в демократию, и теми, кому она надоела. Теми, кто хочет объединить людей, и теми, кто сеет раздор в обществе.

В ходе всех четырех избирательных кампаний прошлого года, во время всего сложного процесса формирования правительства антидемократический хор не переставал выкрикивать: «Левые, левые, левые».

Вот почему они проиграли: потому что застряли во вчерашнем дне. Эта терминология уже устарела. Сформированное нами правительство не является ни левым, ни правым, это правительство большинства граждан Израиля, которые решили спасти израильскую демократию.

Этот спор восходит еще ко временам Рабина. Рабин, на самом деле, не был левым. Он был человеком, для которого на первом месте стояла безопасность Израиля. Он думал, что если мы не отделимся от палестинцев, безопасность Израиля окажется под угрозой, и мы можем скатиться в двунациональное и недемократическое государство.

Может быть, он был прав, может быть, ошибался, но есть только один путь найти ответ: в рамках демократического процесса. На избирательном участке. Именно там можно сменить премьер-министра, что мы и сделали. Несмотря на все трудности прошедшего года. Лучше три избирательных кампании, чем три пистолетных патрона.

Сегодняшние подстрекательства очень похожи на подстрекательство тогда. Те же люди говорят то же самое. Тот, кто так говорит и так действует, не верит в демократию. Не верит в жизнь, в которой есть ограничения и законы.

У демократии есть цена: разделение власти, сильная судебная система, защита прав человека. Армия, которая должна подчиняться закону даже перед лицом войны. При настоящей демократии СМИ свободны и защищены от правительства. Ложь и запугивание — враги демократии. Человек, идущий на избирательные участки для голосования за правительство, должен знать реальные факты.

А факты сегодня таковы, что были выборы, и мы победили. Мы принесли в зал кнессета 61 мандат и сформировали правительство. Таковы правила. Так это работает. Оказалось, что демократы тоже умеют постоять за себя. Умеют бороться за свои позиции и побеждать.

Это наследие Рабина. Наследие воина. Если ты хочешь защитить то, во что веришь, тебе придется с головой окунуться в грязь. А ее немало вокруг.

Настоящий демократ не молчит, когда пытаются уничтожить верховенство закона. Не молчит перед лицом насилия. Наша терпимость не будет использована для уничтожения демократии.

Демократия должна уметь защищаться. За несколько минут до своей смерти Рабин сказал: «Насилие подрывает основы израильской демократии. Его необходимо осудить и вывести за рамки».

Именно это мы и сделали. Мы защищались. Здесь не кружок хороших манер. Мы решили, что не будем сидеть в стороне и писать научные статьи о толерантности и либерализме, пока государство Израиль захвачено мрачными антидемократическими силами.

Убийство Рабина было убийством израильской демократии. В последние годы ее пытались уничтожить другими способами. Мы помешали этому в последний момент. Потому что были обязаны так поступить. Из-за патриотизма, из-за понимания того, что произошедшее не должно повториться.

И я хочу сказать антидемократическим силам, которые сегодня находятся среди нас. Мы здесь надолго. Мы никуда не уйдем. Мы не боимся ваших криков. Ицхак Рабин говорил: «В страхе не строят государство». Мы знаем, какую заповедь Рабин оставил нам: продолжать бороться и продолжать побеждать. Да будет благословенна его память.

 

https://www.facebook.com/lapid.ru/posts/415020603350169